На стене затопленной церкви изображен древний космический корабль

— А мы видим атомы? Или гравитацию? — мягко возразила Лидия. — Мы видим их проявления. Чувствуем их. Может, и они… чувствовали. В тишине, в молитве, глядя на звезды над Волгой. Они не просили спасения, они искали созвучия. Гармонии с этой музыкой сфер. Это и есть утешение. Знать, что ты не брошен, что ты — часть огромного, непостижимого оркестра. Из уст в уста передавались сказания о богах, спускавшихся с небес, которые и сотворили человека. Богах, а не одном Творце, который якобы всё создал здесь за 7 дней. С точки зрения христианства — это ересь, но если взглянуть под другим углом, то это ещё одна версия. Легенду о Гиперборее слышал?

— Лидия, не начинай. Мне ваша «альтернативная история» уже всю печенку проела. Сказки это всё, а Феофан помешанный был, вот и выдумал этих существ.

— Может и так, но откуда он знал, как изображать галактики и кометы? Он же даже читать не умел?

Солнце начало клониться к закату. Его косые, багровые лучи ударили в одно из окон и упали точно на центральную фреску — ту, где Странник протягивал человеку звезду. И в этот момент произошло нечто странное.

Звезда в руках нарисованного существа, до этого бывшая лишь умелой игрой охры и лазури, на мгновение будто впитала закатный свет. Она не засияла, не вспыхнула дешевым спецэффектом. Она стала глубже. Объемнее. Казалось, если протянуть руку, можно коснуться не холодной штукатурки, а теплой, пульсирующей материи.

Андрей затаил дыхание. Его разум кричал: «Оптическая иллюзия! Игра света и тени!». Но что-то внутри, что-то древнее, чем логика, затрепетало от восторга и священного ужаса.

Лидия шагнула вперед и осторожно прикоснулась ладонью к фреске. Она закрыла глаза.

— Тепло, — прошептала она. — Совсем живое… Дедушка говорил, что когда последняя надежда уходит, нужно прийти сюда и прикоснуться к звезде. И тогда вспомнишь, что даже самая темная ночь — это лишь тень от твоего собственного дома, который ждет тебя за поворотом вечности.

Они вышли из храма, когда над иссохшей землей уже сгущались лиловые сумерки. Мир казался другим. Тем же самым и совершенно другим. Зной спал, и с остатков реки потянул легкий, влажный ветерок.

— Скоро пойдет дождь, — сказал Андрей, глядя на небо. — Река вернется. И она снова его спрячет.

— Так и должно быть, — ответила Лидия. — Некоторые тайны не для всех. Они ждут своего часа. Своей засухи.

Лидия перестала писать реалистичные пейзажи. На ее новых полотнах Волга отражала не облака, а спиральные галактики. А в глазах людей, которых она рисовала, горели крошечные, далекие звезды.

Андрей Петрович все так же сидел в своем архиве, но вечерами, разбирая старые карты, он все чаще открывал на компьютере астрономические сайты. Он вглядывался в снимки туманности Ориона и Кольца, ища в их космическом танце знакомые очертания. Он не стал верующим. Нет. Он стал ищущим.https://dzen.ru/a/aG_ST7NxeTWKg8gF